Захар Прилепин: «Стыдно писателю всю жизнь водить хороводы вокруг себя самого...»

Фото Макса Авдеева / zaharprilepin.ru

 

- В 2010 году в серии ЖЗЛ вышла Ваша книга «Игра его была огромна», посвященная Леониду Леонову. Почему именно Леонид Леонов?

- Огромный писатель, один из несомненных титанов в этом ряду: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Достоевский, Лев Толстой, Чехов, Горький, Платонов, Булгаков, Набоков... У нас много любят в последнее время говорить, что великая литература закончилась - правда, как правило, говорят об этом люди, которые читают мало и впопыхах, зато очень любят высказываться. 

Но, если они хотят великой литературы - вот, пожалуйста. «Пирамида» вышла только в 1994 году - совсем недавно. Роман сногсшибательный. Прочитали его, как мне кажется, человек сто. В том числе, я, Олег Кашин и Дмитрий Быков. 

Сейчас я подготовил к изданию шеститомное собрание сочинений Леонова в издательстве Терра - издание просто чудесное, множество текстов, которые ни в какие его собрания не входили, комментарии и предисловие - моё, послесловие Быкова и ещё одно послесловие Кашина.

- Дмитрий Быков участвовал в подготовке биографии или только подтолкнул с выбором героя?

- Нет, никак не участвовал. Просто мы стояли на Стрелке в Нижнем - смотрели на слияние Оки и Волги, и неожиданно выяснили, что оба считаем Леонова гениальным писателем. Это был 2006-й год, Быков писал тогда Пастернака и, чтоб, ему, видимо, не было скучно в жанре биографии одному, тут же предложил мне заняться Леоновым. И я немедленно согласился.

Мы с ним в ряде вопросов совершенно неожиданно совпали, потому что я когда сдал уже книгу, а Быков её ещё не читал, он издал большую статью о Леонове - и выяснилось, что мы параллельно пришли к одним и тем же выводам. 

Единственно - тему «Леонов и Сталин» мы трактуем образом почти противоположным. Но в случае Леонова это не самое важное.

- Вы отказались от идеи писать биографию Анатолия Мариенгофа, потому что это отнимает много сил и времени. Но все же вернулись к Леонову и написали еще одну книгу, посвященную ему – «Подельник эпохи». Почему Леонов более интересен Вам, чем Мариенгоф?

- Эта одна и та же книга, просто расширенная за счёт включения двух новых главок. Ничьих биографий я писать пока не готов, вернусь к этому, даст Бог, лет через пять, а то и десять. Но о Мариенгофе я сейчас написал большой очерк, потому что одновременно с собранием сочинений Леонова я и мой молодой товарищ, филолог Олег Демидов, подготовили - впервые! - трехтомник Мариенгофа. Из этих трёх томов, в лучшем случае, выходила тома полтора - остальные тексты никто не видел, мы их все вытащили из архивов. Там есть и письма к Есенину, и письма к жене Мариенгофа Анне Никритиной, скетчи, рассказы, пьесы, поэмы - всё неизвестные тексты.

Комментарии делали два самых известных исследователя Мариенгофа - Томи Хуттунен и Валерий Сухов, послесловие написал критик Алексей Колобродов - в общем, получилась отменная работа, к тому же с уникальной фотовкладкой. Выйдет, как и Леонов, это собрание в сентябре - мы на книжной ярмарке в Москве всю эту красоту представим.

- Почему Вам кажется, что издание писателей является делом других писателей?

- Мне так не кажется, но если никто этим не занимается - почему бы нам не заняться самим? Стыдно писателю всю жизнь водить хороводы вокруг себя самого... К тому же, у меня сугубо личный есть интерес. Собрания Мариенгофа у меня дома нет, а оно мне нужно, я хочу просыпаться и его видеть. Пришлось его придумать и собрать самому - спасибо Сергею Кондратову, главе издательства «Терра», который сразу этим проектом заинтересовался.

Та же самая история и с Леоновым. Его последний десятитомник выходил в начале 80-х. Ни в одно его собрание не входила не «Пирамида», ни третий вариант «Вора», ни повесть «Унтиловск», ни дневники, ни многое другое. Я хотел бы, чтоб такое собрание было в природе. Так как никто за него не брался - я сам им занялся.

Сейчас издам два этих собрания, ещё чем-нибудь займусь.

- Что для Вас советская литература? Она Вам кажется актуальной сегодня?

- Во-первых, она более чем актуальна, в наши времена начинающегося разлома всех и всяческих связей - и социальных, и политических, и национальных, и культурных, и, Боже мой, религиозных тоже. Во-вторых, она просто отлично сделана. Нужно быть слепцами, чтоб не увидеть, на каком уровне работали те же Леонов и Мариенгоф, и Шолохов, и Артём Весёлый, и ранний Всеволод Иванов... А перечитайте, скажем, «Железный поток» Серафимовича - это же натурально железный поток, а не проза - мощь необычайная. Алексея Николаевича Толстого выбили из школьной программы - позорище просто. Нынешняя наша литература, девять из каждых десяти её представителей - рядом не стоят с этой плеядой.

Но нам же объяснили, что всё это - «устаревшее», что тогда «честно писать было нельзя», и весь прочий этот либеральный бред. Другой такой страны, зарывающей свои собственные сокровища, я и не знаю. Любой народ, если б у него имелся в запасе свой Леонов и свой Алексей Толстой - памятники ставили б им на каждом углу.

- К концу года Вы собираетесь опубликовать роман «Обитель». Отрывок из него Вы опубликуете уже в ближайшее время в журнале «Гостиница для путешествующих в прекрасном». Чем обусловлен выбор именно этого издания?

- Чем-чем - это журнал, который издавали в своё время Есенин и Мариенгоф - люди, чьи портреты висят у меня на стене в комнате. Как же я могу отказаться в одной гостинице с ними погостить?

- Может ли реакция публики как-то повлиять на ход дальнейшей работы?

- Реакция публики меня волнует всё меньше и меньше с каждым годом. Меня волнуют реакции, которые происходят в моей собственной голове.

- В основном действие Ваших произведений происходит в настоящем и посвящено обычным людям. Почему Вы обратились к великим поэтам и писателям начала XX века?

- Никакой разницы между людьми, живущими сейчас, жившими в начале века, и, к примеру, в IX веке - нет. Мы себе льстим, что стали умнее и глубже. Человек не повзрослел нисколько. Дай Бог, чтоб не поглупел хотя бы.

- В статье «Сортировка и отбраковка интеллигенции» Вы говорите, что «либеральная интеллигенция - любит под видом народа себя как носительницу лучших качеств народа». Но разве Вы, говоря про свою любовь к простоте, про предков, которые пахали землю, не делаете то же самое?

- Конечно, это не то же самое. Огрубляя, можно сказать, что либеральная интеллигенция к народу имеет отношение весьма отдалённое. И я тоже уже от народа и деревни оторван, вишу на трёх корешках над пустотою. Но я ещё помню, как там было. А они и не знали никогда.

Они, конечно, тоже уже часть народа - но как бы не проросшая изнутри, а наросшая снаружи и прижившаяся. 

Я люблю своих предков и пою им славу. А либеральная интеллигенция любит свои представления о том, какими этими предкам стоило бы быть, и, главное, какими им надлежит стать, чтоб превратиться, наконец, в «демократический», «просвещённый», «воспитанный» народ. То есть, такой, как она - либеральная интеллигенция.

То есть, для непонятливых, разница элементарна: я хочу быть наследником лучших качеств народа, хочу быть похожим на него. А либеральная интеллигенция хочет, чтоб народ был похож на неё.

 

Интервью подготовлено практикантом MoReBo Евгенией Карташовой, студенткой ГУ ВШЭ.

Вечные Новости


Афиша Выход


Афиша Встречи

 

 

Подписка



Новые статьи

Новые книги

Система Orphus